vilnius
Литва
Эстония
Латвия

Сюжеты

В Литве режиссёра Туминаса записывают в предатели. В России – в гении

Пока в Литве из Римана Туминаса, художественного руководителя московского театра имени Вахтангова, старательно лепят образ врага народа, в России литовского режиссёра оценивают как человека, "задающего новое направление отечественному театру". На эту сложную тему – Андрей Максимов: о времени, Туминасе и театре сегодня и завтра.

Рецензия на спектакль "Минетти" должна называться "Туминас". И никак иначе. Хотя это противоречит всем канонам, законам и прочим обязательным условностям. Только так.

Минетти — фамилия актёра, главного героя спектакля, которым открылась Новая сцена вахтанговского театра. Туминас — автор этого спектакля. Римас Владимирович. Художественный руководитель театра имени Евг. Вахтангова. Режиссёр, про которого можно было бы сказать, что он задаёт новое направление отечественному театру, если бы каждый отдельный отечественный театр хотя бы в какой-то мере ориентировался на достижения коллег. Но — нет. У нас каждый роет свой театральный тоннель в полной уверенности, что свет находится именно в конце их тоннеля.

Туминас — автор спектакля "Минетти", утверждаю я, хотя в основе постановки лежит, понятно, пьеса. И у неё, разумеется, есть автор — практически неизвестный у нас австрийский драматург Томас Бернхард.

Бернхард написал пьесу, в которой есть человеческая судьба, есть подлинная боль, есть мудрые мысли… Да в ней много чего есть. Только вот имеется один недостаток: кажется, совершенно невозможно воплотить на сцене этот монолог старого актёра о своей жизни.

Туминас поставил спектакль, от которого невозможно оторваться. Потому что Бернхард, наверное, очень хороший драматург. А Туминас — волшебник.

Монолог — это, конечно, да. Но помимо главного героя есть и другие актёры. И работают они поразительно. Волшебно и непостижимо. С Людмилы Максаковой начинается спектакль. Она создает его атмосферу. Она — звезда — как бы обеспечивает приход главного героя и быстро уходит, оставляя ему сцену. Делает она всё это блестяще. Вспоминается фраза из знаменитого фильма: "Не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть".

А рядом — совсем молодая, студийка вахтанговская Полина Кузьминская. Она, молча, ждёт своего возлюбленного. Ждёт так, что хочется рыдать от сочувствия, на неё глядя. И рядом с ней пожилой актёр ждёт директора театра, пригласившего его на роль Лира. Она — едва пришедшая в эту жизнь. Он — уходящий. Ждут. Так вся жизнь и проходит в ожидании чего-то необходимого, чего-то такого, без чего жить, кажется, невозможно.

Да, ведь так и проходит вся жизнь в ожидании чего-то, без чего жить, кажется, невозможно: любви, призвания, признания… Невозможно? А ведь живём.

Туминас — волшебник. Он превращает одного из героев в клоуна — блистательная работа Максима Севриновского, который в клоунской манере разыгрывает сцены из Шекспира, Ростана, читает Мандельштама. Это невероятно смешно. И это немыслимо трагично.

Клоун Севриновский разыгрывает знаменитую лирическую сцену из "Ромео и Джульетты"…И можно написать миллион слов, объясняющих, зачем это сделано. И про трагедию фарса. И про то, что клоунская маска — это в сущности самое печальное, что есть на свете. И про иронию, которая обнажает драму. Можно долго и радостно умничать по этому поводу.

Только всё это будет неправда. Волшебство — оно оттого и волшебство, что не делится ни на какие составляющие и не приемлет никаких объяснений. Волшебство нужно только для того, чтобы им восторгаться. Вот и всё.

Он не ставит про суету, не одевает героев классических пьес в современные одежды… Ему интересно ­другое.

Сказанное в абсолютной мере относится к исполнителю заглавной роли Владимиру Симонову. Актёр не уходит со сцены практически весь спектакль, и от него невозможно оторваться. Симонов — да, играет актёра Минетти, да — он играет старика, мечтающего хотя бы один раз в конце жизни сыграть Лира, да — он играет трагедию странной и нелепо прожитой жизни.

Да, да, да. Но — нет, нет, и ещё раз — нет! Потому что Симонов играет множество людей, которые живут в каждом из нас. Иногда даже кажется, что у него лицо меняется: то стареет, то молодеет, то становится невероятно красивым, то — каким-то отталкивающим. Как он это делает, постичь невозможно. Это вам никакая не школа актерского мастерства, потому что повторить это немыслимо. Это, если угодно, интеллигентная и мягкая демонстрация актёрского чуда.

Это то, чего мне лично не хватает в современном театре: живой, страдающий, мятущийся человек, который исповедуется перед зрителем. Мы, зрители, приговорены к этому Минетти навсегда. Забыть его невозможно. Он становится частью нашей жизни, частью наших размышлений о жизни собственной.

Перед спектаклем я поссорился с близким человеком. Крепко поссорился. Как всегда, спорили о том, кто из нас больше перед кем виноват и кто из нас больше кого обидел. И когда Симонов, глядя, кажется, прямо мне в глаза, сказал, что люди всю жизнь делают одно: убивают друг друга, — я вздрогнул. Я понял, что это про меня. Мне стало стыдно. Правда.

Вот — театр.

Свою тайну Римас Туминас отчасти объяснил в интервью известному израильскому фотохудожнику и телеведущему Дмитрию Брикману. Режиссёр сказал, что работать надо не для зрителя, а для Бога, и что иного зрителя в сущности нет.

Туминас так и работает. Он не ставит про суету. Он не одевает героев классических пьес в современные одежды, стремясь превратить вечное в актуальное. Ему всё это неинтересно.

Работать надо не для зрителя, а для Бога, и иного зрителя в сущности нет.

Ему интересно другое. Вот человек. Вот Бог. Вот судьба — дорога, которую надо пройти под присмотром Бога. Больше героев в мировой драматургии в сущности нет. И надо посмотреть, как там у них, троих, всё происходит.

Туминас — это не просто фамилия режиссёра. Это название направления того театра, который открывает зрителю его самого.

Спасибо, театр!

Загрузка...

Сюжеты