vilnius
Литва
Эстония
Латвия

Календарь

Kалендарь BALTNEWS.lt: лепили из восточного поляка героя Беларуси и Литвы

2 февраля (или 21 января по старому стилю) 1838 года в имении Мостовляны Гродненского уезда Гродненскаой губернии Российской империи родился революционер, поэт и публицист, один из руководителей восстания 1863 года Константин (Викентий) Калиновский.

На это имя претендуют историки сразу нескольких стран. Литовское имя Константина — Konstantinas Kalinauskas, польское — Wincenty Konstanty Kalinowski, белоруское — Кастусь (Вінцэнт Канстанцін) Каліноўскі, украинское — Вікентій (Вінцент) Костянтин Калиновський.

Генерал-майор Ратч, один из современников революционера, в рапорте виленскому генерал-губернатору Муравьеву убеждённо заявлял:

"Константин Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности Литвы". В этой депеше под словом "Литва" генерал имеет в виду историческое название ВКЛ. То есть, Великое княжество Литовское, в составе которой были территории современной Литвы и Беларуси.

Однако, думается, в первую очередь он был поляком. Поскольку отец, Симон Степанович (польское Szymon Kalinowski), был безземельным шляхтичем из Гродно. Что касается часто встречающейся в Беларуси форме имени Калиновского — Кастусь, то доктор исторических наук Александр Кравцевич отмечает, что данная форма имени употреблялась в семье Калиновского. Другой историк из Беларуси, Гронский, считает, что личность Калиновского, как и его жизнь и само восстание, в значительной степени мифологизированы для придания им белорусских черт.

Что бы не писали историки, в 1863 году вставший во главе восстания Калиновский хотел, чтобы широкие народные массы, крестьяне принимали участие в борьбе. Он выступал за расширение восстания, чтобы оно простиралось на Восток и на Север от границ Северо-западного края. Но подавляющее большинство крестьян не захотели участвовать в мятеже. И, по некоторым сведениям, порой выступали заодно с царской армией против сил Калиновского.

Его арестовали в конце января 1864 года. Осуждённый к смерти через повешение, Кастусь Калиновски и дальше продолжил неравный поединок с царской властью, воззвав к народу с "Письмами из-под виселицы". Из этого обращения следовало, что Калиновский не считал и не принимал царскую власть, призывая белорусский народ оказывать сопротивление и биться "за своего Бога, за своё право, … за свою Родину".

Константин Калиновский был казнён в Вильне на Лукишской площади.

Теперь немного истории вчерашнего дня.

В 2013 году власти Польши и Литвы отмечали юбилей "январского восстания" 1863 года, когда часть дворянства царства Польского выступила за отделение от Российской империи и восстановление независимости польского государства – Речи Посполитой в границах 1772 года. То есть в границах, включающих земли современных Беларуси, Украины и Литвы.

Вот позиция уже упомянутого белорусского историка Александра Гронского:

"Заинтересованные лица усилили мифотворчество в отношении тех событий и их участников. Снова началась противоречащая всяким фактам идеализация Викентия Константина Калиновского – польского шляхтича, активного участника восстания.

Современные белорусские националисты считают Калиновского белорусом, а восстание – белорусским. Современные литовские националисты считают Калинаускаса литовцем, а восстание – литовским.

Калиновскому приписывают полководческие таланты и руководство повстанческими отрядами, но в реальности он не командовал вооружёнными формированиями и не разрабатывал военно-стратегические планы. Калиновский был одним из гражданских руководителей восстания в литовско-белорусском регионе.

Он старался вовлечь в восстание крестьянскую массу, но белорусско-литовское крестьянство не поддержало польский мятеж, активно выступив на стороне законных властей. Однако это не помешало советским историкам объявить выступление польской шляхты "крестьянским", "национально-освободительным" восстанием и едва ли не обособленным от варшавского руководящего центра.

Более того: именно большевики превратили польского шляхтича Калиновского в "белорусского революционера" в результате исторической фальсификации, предпринятой историками-националистами и поддержанной большевиками.

Первые признаки белорусизации польского восстания 1863 года появляются в 1916-м, а литуанизации – почти через восемьдесят лет. Причем белорусизируется в первую очередь не бунт, а персонажи, в нём участвовавшие. Это проще, поскольку в целом о восстании до революции было написано не так мало, а вот про отдельные личности писали не часто и не очень много.

Калиновский стал тем выгодным персонажем, манипулировать которым оказалось идеологически выгодно. Ведь он выступал против подчинения повстанческому центру в Варшаве. Этого хватило, чтобы лепить образ вождя – нужно было всего лишь не озвучивать истинные причины конфликта провинциального комитета и центрального.

В 1916 году на оккупированной немцами территории белорусский националист Вацлав Ластовский делает из Константина Калиновского "Касцюка" и фальсифицирует изданные документы. Идёт Первая мировая война и мало кому есть дело до подобных заявлений – позже разберёмся. Но позже не наступило. Ластовский повторяет фальсификацию в 1919-м, закладывая механизм белорусизации образа. Остальные белорусские националисты, если и пишут о Калиновском, пока называют его Констант – это польская форма имени, которой действительно пользовался Калиновский. Или Константин – как он представлялся во время допросов и проходил по русским документам.

Но в следующем году Максим Гарецкий в "Гісторыі беларускай літаратуры" называет Калиновского "Кастусь". Это скорее не совсем точная передача имени, взятая у Ластовского. Видимо, Гарецкий помнил, что Ластовский назвал Калиновского как-то по-белорусски, но не точно, поэтому появился Кастусь.

Вряд ли это была белорусизация, поскольку Гарецкий достаточно чётко прописывает – вся пропаганда, которую вели повстанцы на белорусском языке, была польской. У белорусского историка Всеволода Игнатовского в трёх первых изданиях его книги "Кароткія нарысы гісторыі Беларусі" никто из повстанцев вообще не упоминается, а восстание названо польским. Отдельно указано, что крестьяне его не поддержали, поскольку видели в восстании только польско-помещичью активность.

И вот здесь на авансцену выходят историки-большевики. Первое восторженное повествование о Калиновском как о белорусе, в котором он пока предстает под именем Константин, было написано Иваном Цвикевичем в 1922 году. А начиная с 1924 года всюду появляются образы белорусского революционера Кастуся, именно Кастуся Калиновского.

Ему посвящаются стихи и рассказы, заново пишутся биографии. Круто меняется наполнение "Кароткіх нарысаў гісторыі Беларусі" Игнатовского. От текста первых изданий, посвящённых 1863 году, ничего не остается. Восстание становится белорусско-крестьянским, направленным на борьбу как с польскими помещиками, так и с императорской властью. Калиновский представлен символом борьбы белорусского народа. Подчёркивается его террор как положительная сторона деятельности. Создается эталонная биография революционера. Причем не биография конкретного человека, а некий штамп, под который подгонялась жизнь исторических персонажей, назначенных быть национальными героями.

Думаю, и депутаты современного литовского Сейма свои решения принимали, ошибочно считая, что восстание было литовско-крестьянским, направленным на борьбу с российской императорской властью. То есть антироссийское восстание – и нет нужды разбираться в исторических деталях.

Кстати, я не встречал в повстанческих воспоминаниях частого использования понятия Rzeczpospolita или Królestwo Polskie i Wielkie Księstwo Litewskie – понятия федерации Королевства Польского и Великого княжества Литовского, возникшей в результате Люблинской унии в 1569 году и ликвидированной в 1795 году. Всё называлось Польшей. И восстание действительно было поднято "за достоинство", но за достоинство Польши. Сам Калиновский говорил: все здесь поляки.

Так был сформирован миф. Его поддерживала публицистика. Наука этот миф разделяла лишь частично. Историки без чиновных должностей, например, Агурский ещё в конце 20-х выступал против белорусизации Калиновского. Довнар-Запольский в своей неизданной при жизни "Истории Беларуси" очень положительно оценивал деятельность виленского генерал-губернатора Муравьева, а про Калиновского не говорил.

Но для большевиков слишком удобным персонажем Калиновский оказался в  период формирования мифа об Октябрьской революции.

Во-первых, боролся против российской власти, так называемого царизма. Революционеры также боролись с тем же царизмом.

Во-вторых, боролся за крестьян, которых, если надо, можно было широко назвать трудящимися. То есть, боролся за трудящихся. За их же интересы боролись и революционеры.

В-третьих, был сторонником террора, что также соответствовало эталонному образу революционера-большевика.

В-четвёртых, Калиновский был в восстании представителем лагеря "красных", а его оппонентом был лагерь "белых". Это очень серьёзно ассоциировалось с гражданской войной и борьбой красных с белыми.

Позже образ Калиновского начали использовать как символ в риторике о воссоединении Западной Белоруссии с БССР. Миф о Калиновском закрепился в белорусской науке, культуре и публицистике. Люди, эксплуатирующие белорусский образ Калиновского, в настоящее время активно защищают свой миф, потому что при крушении мифа о Калиновском-белорусе может возникнуть сомнение и в других националистических мифах.

Кстати, это же может случиться и после крушения мифа о Костасе Калинаускасе-литовце.

Загрузка...

Сюжеты